Узнайте расстояние и проложите маршрут

Наш сайт - инструмент для определения маршрута между городами, с удобной картой и легкой навигацией. Вы сможете распечатать маршрут, также приблизить или отдалить карту колесиком мышки

Белое море: история из реальной жизни

27.08.2014

Белое море: история из реальной жизни

Все лица и события, упомянутые в этом рассказе, вымышленные. Любое сходство c реально существующими персонажами или когда-либо происходившими событиями, совершенно случайно))

Командор грузно плюхнулся в воду. Под ногами зашуршали ракушки. Вода оказалась пронзительно холодной. Ноги, привычные к холодной воде северных озер, тут же свело судорогой. Нет, купаться уже не хотелось. Он неуклюже потрусил к берегу. Остальные уже разбрелись по огромной скале, сплошь покрытой мхом и стелющимися кустиками брусники. Ягод пока не было, поэтому ничто не нарушало ровной зелени покрова.

Осталось совсем немного. Пороги, слава богу, позади. Никто не протек, проклейки не предвиделось. Погода тоже не обещала сюрпризов. Небо хотя и подернулось какой-то невнятной дымкой, но было светлым, почти прозрачным, а солнце, находившееся привычно высоко над горизонтом, исправно жарило обгорелые, но уже переболевшие плечи.

Командор устроился в неглубокой ложбинке, куда не задувал легкий ветерок, и закрыл глаза. «Часа через три будем дома... Если, конечно... — думать о плохом не хотелось, и это «если» так и осталось незаконченным. — В поезд и на Соловки...»

Мероприятие выдалось на редкость дрянным. Мало того, что все друг друга знали настолько давно, что ни о каком особом интересе речи не было, — оно еще не было отягощено никакими природными явлениями и катаклизмами. Небольшой, не дольше минут пятнадцати, дождик таковым катаклизмом считаться ну никак не мог, а в остальном все проходило спокойно и даже лениво. Даже озера, встречающие обычно пенными брызгами в морду, были на редкость спокойны и неагрессивны. Единственное волнение, встретившееся им на пути, было связано все с тем же дождиком и ушло вместе с ним. В общем, было тухло. Даже рыба, обычно не ловившаяся никак, в этот раз осатанело клевала на нехитрую блесну, купленную Рыболовом по случаю, безо всякой надежды на улов.

Небольшое развлечение, впрочем, было — невесть откуда взявшийся Рыбнадзор отобрал спиннинг. Вечером того же дня рыбы наловили столько, что хватило ее еще на три дня. Больше рыбой никто не интересовался. Как, впрочем, и всем остальным. Пороги были скучные, дети сговорчивые. В общем, тоска. Море, к которому стремились, тоже разочаровывало. Добрались до него в полный штиль, и даже поднявшийся позднее слабый ветерок никак не мог обеспечить должной остроты ощущений.

«Надо было выходить вчера...» Тем более что стараниями Музыканта им пришлось заночевать в непосредственной близости от станции. Ничего нового... Когда на пустом месте лодка Музыканта, изрядно обремененная женщинами, вдруг затонула, у Командора осталось только одно желание — все бросить и отправиться налегке на станцию.

«Ладно, надо ехать...» Командор поднялся. Ветерок усилился, небо исполосовали белесые, почти прозрачные облака. «Похоронная команда» лениво жевала подножный корм — редкие, чуть красноватые ягоды брусники.

— Поехали, что ли...

Маленький, но гнусный народец — эта формулировочка появилась в те еще времена: дети покуда не народились, а участники концессии были молоды и некоторые даже красивы — вяло потянулся к берегу.

Пара лодок, которые от лени не удосужились подтянуть повыше, покачивалась метрах в пяти от берега — прилив. «Лови теперь». Он велел Матроне с Девкой ждать на берегу, а сам, кряхтя, полез в байдарку. Пока он возился с лодками, порыв ветра подхватил и унес кусок пенки. Далеко он, впрочем, не улетел, а опустился на воду метрах в десяти. «Сами отловят...»

Когда наконец все уселись, оказалось, что коврик продемонстрировал изрядную прыть — лишь слегка касаясь воды, он, подгоняемый посвежевшим ветерком, поскакал с волны на волну с необычайной проворностью. Музыкант, кивнув на Командора злобный взгляд, отправился его ловить. Делал он это, правда, настолько лениво, что на быстрое завершение операции можно было и не надеяться.

В конце концов все устроилось. Матрона взгромоздилась на переднее сиденье, тщательно обернувшись всем, чем можно, чтобы не замочить свое драгоценное тело встречными брызгами. Девка тоже наконец затихла в своей «норе». Музыкант поймал коврик и уже нетерпеливо покрикивал на своего Недоросля, который никак не мог примастыриться в лодке и все ковырял что-то под собой. Наверное, чтобы было удобнее сидеть. Наконец поехали.

Делов-то было всего ничего — часа на три. Ветер, по своему обыкновению, дул в физиономию, но серьезными препятствиями не грозил.

Командор наладился на ближайший мыс... Примерно треть пути прошли почти незаметно. Ветер беспокоил не особо, волна тоже была так себе. Появилась новая напасть — стали просить есть. Командор, всегда потрясавшийся, как им в самый неподходящий момент всегда приспичит, решил воли не давать, а еду превратить в ту самую морковку, которая с наибольшей эффективностью приведет команду в конечный пункт, о чем и объявил. Рыболов не мог не воспользоваться случаем и, конечно, высказал ему, что он думает по поводу жирных боровов, которых можно год не кормить, а заодно и поставил в известность, что грести на голодный желудок он будет как сможет. Дескать, Командор может не надеяться, что таким способом заставит изголодавшихся людей совершить невозможное — успеть добраться до конечного пункта до отхода последнего сегодня поезда в Кемь. Энтузиазма Рыболова, впрочем, никто не поддержал, и он гордо двинул вперед, сияя на солнце мускулистой лысиной.

Солнечный зайчик последний раз мелькнул и пропал. Командор посмотрел на небо — легкие прозрачные облака ушли на восток, уступив место темной тучке, явно собирающейся разрешиться от бремени дождем. Вид ее, впрочем, никакого опасения не внушал — тучка и тучка. Маленькая. Смутное ощущение, правда, беспокоило Командора, но он отогнал его от себя, списав на нервное ожидание окончания похода. Да и пройти оставалось всего ничего — полчаса до мыса, а там пара часов на четвереньках.

По воде ударили первые капли, в грудь толкнул уже весьма решительный порыв ветра. Море тут же откликнулось — откуда-то из-за горизонта потянулись длинные крутые волны. Байдарки, дружно стеная, полезли на валы. Мыс, впрочем, был совсем рядом.

Матрона, злобно шипя, полезла куда-то в недра байдарки, вероятно, в поисках непромокаемой накидки, за ненадобностью затолканной глубоко в нос. Байдарка опасно накренилась и встала боком к волне. Девушка заныла, что на нее капает. «Черт бы меня побрал...» Навалившись на весло, Командор выпрямил лодку, поставил ее носом к волне и оглядел войско. Бабы уже упаковались, мужички крепились, подставляя теплым струям обгорелые плечи, — ждали, что дождь вот-вот кончится.

Дождь кончился, вместе с ним прекратился и ветер. Мыс обогнули уже в полный штиль. Мужские плечи, изрядно смоченные теплым дождичком и политые прохладной до полного обледенения морской водичкой, приобрели буро-фиолетовый оттенок и покрылись гусиной кожей, но теперь уже было наплевать. «Каких-нибудь два часа...» Матрона, скинув дождевик и красиво выпятив высокую грудь, потянулась. Затем, словно прихорашиваясь перед выходом на люди, собрала волосы на затылке и заколола их пружинной заколкой. «А она у меня еще ничего...» Солнечный лучик, показавшийся под облаками уже почти на горизонте, окружил ее профиль золотым ореолом, сделав его похожим на профиль Нефертити, отлитый из бронзы. «Ба, это сколько же времени... Солнце и то уже почти село!»

— Поехали, поехали!

Ветер налетел внезапно...